Техническая библиотека CITForum.ru CITKIT.ru - все об Open Source Форумы Курилка
Все новости / Все статьи Деловая газета - шквал(!) IT-новостей :: CITCITY.RU
Первая полоса ИТ-Инфраструктура Телекоммуникации Безопасность BI Интеграционные платформы КИС IT-бизнес Ширпотреб Точка зрения

16.12.2018

Новости:


Все новости

Точка зрения

Янис Иоаннидис высказывается о финансировании исследований в области баз данных в Европе, о важности неоднозначности, о преподавании как шоу-бизнесе и многом другом

В 2005 г. я перевел и опубликовал на сайте CITForum.ru интервью Брюса Линдсея и Патриции Селинджер, которые входят в серию интервью, публикуемых Мэрианн Винслетт в журнале ACM SIGMOD Record. В декабрьском номере журнала за 2006 г. появилось интервью Яниса Иоаннидиса, и я не смог удержаться от того, чтобы не перевести и его, Хотя, как я писал в 2005 г., в SIGMOD Record было опубликовано много интересных интервью, интервью Иоаннидиса меня особенно увлекло, поскольку, во-первых, Янис проделал важнейшую для практики работу по поводу систематизации методов построения гистограмм; во-вторых, он европеец, вернувшийся на родину в Грецию после многих лет работы в Висконсинском университете в США, и его наблюдения научной жизни и особенностей финансирования проектов в Европе кажутся мне очень поучительными; в третьих, Янис является профессиональным преподавателем теории баз данных и других предметов из области компьютерных наук, и соответствующая часть интервью также кажется мне весьма интересной. Как обычно, замечу, что я получил большое удовольствие от чтения и перевода интервью Яниса Иоаннидиса и надеюсь, что сделанный мной текст также принесет вам удовольствие.

Сергей Кузнецов

Добро пожаловать в очередной выпуск серии интервью ACM SIGMOD Record с выдающими членами сообщества баз данных. Меня зовут Мэрианн Винслетт, и сегодня мы находимся в Чикаго на конференции SIGMOD 2006. Здесь со мной Янис Иоаннидис, профессор информатики и телекоммуникаций Афинского университета. До этого в течение многих лет он являлся профессором Висконсинского университета в Мэдисоне. Исследовательская работа Яниса концентрируется на оптимизации запросов, цифровых библиотеках и управлении научными данными. Янис является почетным членом ACM, лауреатом многочисленных премий в области образования, лауреатом премии VLDB за лучший за десять лет доклад. Он занимает пост заместителя председателя SIGMOD. Свою докторскую степень Янис получил в Калифорнийском университете в Беркли. Итак, Янис, добро пожаловать!

Спасибо.

Янис, Вы получили премию VLDB за свой доклад 1993 года «Универсальность сериальных гистограмм». В Вашей статья гистограммы были впервые представлены с принципиальных позиций. Как используют гистограммы люди в мире баз данных?

Они используют их для оценки распределения данных внутри базы данных и на основе этого определяют способ обработки запроса. В начале в системах баз данных имелись очень рудиментарные гистограммы, всего лишь предположения о равномерности распределения значений данных. При использовании более совершенных гистограмм оптимизаторы запросов стали намного более точными – точными не абсолютно во всех случаях, но гораздо более точными. И теперь во всех основных коммерческих системах баз данных используются гистограммы в той или иной форме.

В чем состояли исследовательские проблемы в области применения гистограмм для оптимизации запросов, и как повлияла на них ваша статья?

Наибольшая исследовательская проблема состояла в определении того, какую гистограмму следует использовать. Сначала, когда люди отошли от предположения о равномерном распределении, они использовали так называемые гистограммы “с одинаковой шириной” (“equi-width”). А потом они заговорили про гистограммы с “одинаковой глубиной” (“equi-depth”), которые были намного лучше. Это было почти то, что требовалось. Основным вкладом моей статьи 1993 года являлась демонстрация целого семейства других гистограмм, которые могли обеспечить намного лучшие результаты в оптимизации запросов и являлись гораздо более точными для многих распределений значений данных. А все более поздние статьи, опубликованные членами моей группы и другими исследователями, в действительности сосредотачивались на том, какое приближение для гистограмм является наилучшим.

Имеются ли какие-нибудь новые проблемы управления данными, о которых должно отдавать себе отчет исследовательское сообщество баз данных?

Сколько угодно! Их так много, что сообществу всегда есть, чем заняться. Я думаю, что мы будем заняты еще много лет.

Одной из проблем является неоднозначность. В реляционном мире, в котором мы выросли, данные и запросы являются хорошо структурированными и достаточно понятными. С реляционными данными можно делать множество разных вещей, и они останутся правильными. Но большая часть мира устроена иначе. Мы должны обеспечить методы управления данными, которые буду справляться с неоднозначностью в использовании данных, в точности данных, в происхождении данных и т.д.

Второй проблемой является обслуживание всех других сообществ. Громадное число приложений сталкивается с проблемами управления данными гигантского объема, и мы не уделяем им достаточного внимания. Например, нам нужно понять, как обращаться с научными данными; как обращаться с медицинскими и биологическими данными; как смешивать различные формы данных, текст, видео, изображения и неструктурированные данные. Это гигантская проблема, которой нам следует заниматься.

Хорошей морковкой, заставляющей исследователей двигаться в новых направлениях, является финансирование. Сейчас, когда финансирование является таким скудным для основных исследований в области баз данных, я вижу все больше и больше людей, работающих совместно с учеными. В каждом университете среднего запада США люди работают вместе с учеными и получают деньги по новым каналам. Что Вы можете сказать в связи с этим об упомянутом Вами направлении мультимедиа – управлении разными типами контента?

Мультимедиа является сердцевиной многих этих приложений. Многие виды научной деятельности невозможны без наличия снимков со спутников. В большей части медицинской деятельности приходится иметь дело с изображениями и клиническими данными. Все эти мультимедийные данные требуют изучения, а для этого требуется решить проблемы, о которых я говорил. При работе с другими сообществами всегда приходится немедленно сталкиваться с проблемами мультимедиа.

Насколько трудно было Вам отказаться от своей успешной карьеры в США и начать все с нуля?

Это было очень трудно. Я являлся членом исследовательской группы в Висконсине, которая в то время была наилучшей группой в области баз данных. Было очень трудно сказать “да” своей семье и самому себе и вернуться в Грецию. И Вы сказали совершенно правильно, многое пришлось начать с нуля. Система очень отличается от американской, нужно организовывать новые лаборатории, набирать новых людей. Кроме того, различаются схемы финансирования, и требуется начать думать по-другому; нужно сменить направления исследований, поскольку по разные стороны океана финансируются разные вещи. Так что было трудно, но это стоило проделать.

Можете ли Вы прокомментировать различия в финансировании исследований по разные стороны океана?

Да, и я постараюсь быть в своем ответе политически корректным. В США, если у тебя имеется интересная идея, ты можешь получить небольшой индивидуальный грант и посмотреть, насколько далеко ты можешь продвинуться. Деньги даются не очень большие, но они предназначены для поддержки твоей собственной работы. В Европе имеются тонны денег, но нет возможности основывать исследования на очень долгосрочных, фундаментальных идеях. Нужно работать сообща с многими другими компаниями, университетами и институтами из многих стран, иметь грандиозную схему, в которой должен содержаться даже некоторый план коммерческого использования результатов, и таким образом получаются деньги. А фундаментальные исследования, в значительной степени, проводятся под прикрытием этих громадных проектов. Именно в этом основное различие. А поэтому отличается и набор направлений исследований, для которых можно получить финансирование. В Европе не финансируются исследования в области баз данных. Может быть, это связано с тем, что основные компании, производящие технологию баз данных, серверы баз данных, находятся в США. Так что в Европе я официально не выполняю исследования в области баз данных, я занимаюсь другими вещами. И, конечно, на основе финансирования, которое я получаю для этих занятий, я занимаюсь и исследованиями в области баз данных!

И на какие же «другие вещи» Вы переключились?

Например, на электронные библиотеки. И я не сожалею об этом, это замечательная область. Многие встреченные мною проблемы стимулируют исследования в самой области электронных библиотек и одновременно корректируют направления исследований в области баз данных. В настоящее время я участвую в нескольких проектах, посвященных электронному здравоохранению, где я пытаюсь применить методы управления данными к системам здравоохранения. Система финансирования не является ни плохой, ни хорошей, просто такие системы в разных местах различаются. При переезде в Грецию и в Европу в целом мне пришлось изменить центральную точку своих исследований.

Полагаете ли Вы, что, будучи профессором в Греции, Вы расходуете время не так, как во время работы в США?

Да, поскольку в Европе все происходит по-другому. Я провожу больше времени в общении с людьми, как по поводу написания заявок, так и для выполнения работы. Проекты в Европе гораздо больше нагружены администрированием, и мне приходится иметь дело с этими накладными расходами. Более тяжелой является преподавательская нагрузка, по крайней мере, в Греции. Каждый семестр я читаю два курса. Группы гораздо больше. Курсы, которые я обычно читал в Мэдисоне студентам младших курсов, посещались 60 студентами, а в Греции у меня 200 студентов. Курсы для старшекурсников в Мэдисоне посещали 20-30 студентов, а в Греции у меня 80 студентов. Так что из-за всего этого остается меньше времени на исследовательскую работу и на личную жизнь. В Греции я трачу некоторое время и в попытках поменять некоторые вещи на американский манер. Вместе с некоторыми своими коллегами мы стараемся изменить отношение людей к некоторым вопросам. Так что часть моего времени уходит на то, что я бы назвал фундаментальными переменами, – иногда успешно, иногда – нет, но я этим занимаюсь.

Кажется, что наблюдается некоторая обратная миграция исследователей в области баз данных в свои родные европейские страны. Действительно ли условия изменились таким образом, что этот путь стал более привлекательным?

Безусловно. Я полагаю, что здесь основную роль играет Европейский Союз. В последние 20 лет ЕС начал финансировать программы «исследовательской инфраструктуры». У технологических областей, в частности, у компьютерной науки имеется постоянный поток денег, поступающий через эти программы. Так что возросла и продолжает возрастать возможность выполнять исследования или, по крайней мере, объем финансирования исследований и разработок в академической среде, и не видно признаков сокращения. При наличии этих возможностей таким людям, как я, гораздо легче возвращаться и, после некоторых усилий, реформировать свою работу, а частично продолжать выполнять исследования в том же стиле, что и в США.

Что Вы думаете про тезис «опубликоваться или умереть»?

Я полагаю, что это неправильно, если влияет на качество публикации. Очевидно, что публиковаться необходимо, никто не вспомнит об идеях, про которые никогда ничего не говорилось и не писалось, так что публиковаться нужно. Но я предпочитаю людей с тремя хорошими статьями тем, у которых одна хорошая статья и 10 посредственных. Часто люди сначала судят по количеству, а лишь затем по качеству. Не всегда, но часто. Я бы сказал, что лучше посвятить решению проблемы больше времени, получить хороший результат и опубликовать одну хорошую статью, чем искать обходные пути.

Говорят, что Вы фантастический отец. Как Вы совмещаете хорошую семейную жизнь с хорошей исследовательской карьерой?

Уверен, что Вам сказали это не мои дети! Я не считаю себя фантастическим отцом. Думаю, что я мог бы быть гораздо лучшим отцом. Очень трудно совмещать семейную жизнь с работой. Я стараюсь проводить с детьми как можно больше времени. По крайней мере, если я не провожу с ними столько времени, сколько мне хотелось бы, я хочу, чтобы то время, которое я провожу с ними, было хорошим временем, познавательным и приятным. В Европе с этим трудно, для всех исследовательских проектов имеется очень много партнеров в отдаленных местах. Я трачу на разъезды немного больше времени, чем, скажем, 10 лет назад. Меня часто нет дома, и это нелегко дается и мне, и детям. Раньше я покупал билеты таким образом, чтобы ночь с пятницы на субботу проводить вне дома; теперь я этого не делаю!

Я слышала, что Вы очень активно руководите студентами. При таком стиле руководства оказываются ли студенты готовыми к самостоятельному «полету», когда покидают Ваше «гнездо»? И вообще, что Вы считаете правильным руководством студентами?

Я думаю, что действительно являюсь «активным» руководителем, но не в том смысле, что я держу студентов за руки и веду их вперед вслепую. Я просто нахожусь рядом с ними. Сначала я их придерживаю, а потом понемногу разрешаю им двигаться самостоятельно. Но я остаюсь рядом, я хочу понимать детали, чтобы учить студентов на основе деталей, которые считаю неверными. И я думаю, что они заканчивают обучение, будучи более сильными и готовыми к самостоятельному полету, чем если бы я просто бросал их в омут и ждал, когда они выплывут оттуда. Я считаю, что мой стиль приносит пользу, а не вред.

В моей работе важно, что я стараюсь быть не только руководителем, но и другом студента. Получение степени PhD – это результат самодисциплины и развития личности студента, а также его становления как ученого. Это путь, проходимый в одиночку, с некоторыми подъемами и многими спусками. Пока ваш первый доклад не примут на конференцию SIGMOD или VLDB, представленные вами доклады, скорее всего, отклонят в других местах. Студенты могут потерять бодрость духа, когда их первая попытка представить доклад оказывается безуспешной. Так что нужно быть рядом, чтобы поддержать их, учить их терпению. Я думаю, что после научной составляющей наиболее важной вещью часть руководства является нахождение рядом со студентами и их психологическая поддержка.

Я слышала, что Вы любите выступать со сцены, и что в молодости в Греции Вы играли в театре. Как это влияет на ваш преподавательский и ораторский стиль?

Очень сильно. Я думаю, что на мой способ преподавания на 100% повлиял мой театральный опыт в студенческие годы. Когда вы находитесь на сцене, вам нужно установить связь с публикой, забыть о том, кем вы являетесь в жизни, погрузиться в свою роль и предъявить это публике. Я думаю, что так я и учу. Я забываю о себе, погружаюсь тему, материал которой должен преподавать, и стараюсь передать этот материал. Однако в театре нет такого взаимодействия с публикой, вы только смотрите на нее. В некоторых современных театрах имеется больше взаимодействия, но в классическом театре – нет. В процессе преподавания дополнительным преимуществом является возможность явного взаимодействия с аудиторией, восприятия реакции студентов и соответствующей коррекции своих действий. Я думаю, что преподавание – это шоу-бизнес, как и театр. Получив театральный опыт, я стал другим человеком.

Вы были советником Министерства здравоохранения Греции. Чем Вы занимались?

Это совсем другая история. Меня позвали в советники из-за моего опыта в области управления данными и в компьютерной науке в целом. В 5% случаев я использовал этот опыт, а оставшиеся 95% являлись для меня совершенно новыми: как управлять крупными организациями, такими как министерства, как заявить о своих потребностях без того, чтобы обидеть людей из-за их политических убеждений. Было много работы и по связям с общественностью – не то чтобы я все это делал, но я со всем этим сталкивался, так что это был большой познавательный опыт. Я не знаю, стал ли бы я снова этим заниматься, но я многому научился. Будучи исследователями, мы часто обладаем прекрасными идеями и получаем правильные решения, а затем пытаемся применить их на практике. Но когда в игру вступают человеческий фактор и аспекты, которые вы никогда не считали проблемами, возникает сопротивление применению этих замечательных новых вещей, которые могли бы изменить мир. Вы не знаете, что делать, вы говорите не на том языке, что другие люди. Я часто ощущаю, что, живя в условиях академии или компьютерной науки в целом, мы находимся в своем маленьком мире. Мы думаем, что остальной мир устроен подобно нашему, но это не так! Это было здорово, но я занимался этим в первый и последний раз.

Ваши интересы в области управления научными данными побудили Вас к работе с реальными учеными. Как Вы можете оценить полученный опыт?

Очень интересно. Это попытка взаимодействия с другим миром. Двум сообществам – компьютерным ученым и людям из других научных областей – требуется много времени, чтобы понять друг друга и начать говорить на одном и том же языке. Так что впереди много работы, но это очень полезно. В высшей школе и отчасти в колледжах вас учат азам других наук, а потом вы все это забываете, поскольку погружаетесь в собственную науку. Работа с учеными дает возможность воскресить в памяти все предметы, которые вам нравились в высшей школе – для меня это биология, астрономия, физика и другие вещи. Это дает возможность больше узнать обо всем этом, а также, в известной степени, посмотреть, в чем может быть полезна компьютерная наука. Часто, когда вы работаете с внутренностями серверов, вы не видите, как результаты этой работы воздействуют на людей. Несколько случаев, в которых я видел это, принесли мне очень большое удовлетворение. Рекомендую всем членам сообщества баз данных работать с учеными.

В Висконсине факультет компьютерной науки регулярно объявляет конкурсы лучших преподавателей, и студенты также выбирают лучшего преподавателя. Много раз вы становились победителем обоих конкурсов, и я слышала, что для Вас даже была учреждена специальная награда. Я слышала, что Вы особенно отличаетесь в преподавании теории баз данных студентам, специализирующимся в области информационных систем. Как Вы это делаете?

Действительно, когда я покидал Висконсин, мне была вручена специальная награда. Мне была вручена пожизненная награда, что было для меня очень приятно. Трудно сказать, что я делаю для успешного применения своего преподавательского стиля. Есть пара вещей, которые приходят мне в голову. Во-первых, это упомянутый мной ранее интерактивный стиль. Часто я останавливаюсь, задаю вопросы, прошу студентов голосовать по поводу идей, прошу их отвечать на вопросы, а потом провожу голосование по поводу ответов, и все это привлекает внимание большого числа студентов. Я думаю, что это играет основную роль. Другая вещь состоит в том, что часто я не только чему-то учу, но и стараюсь что-то получить от студентов. Я веду их, задаю им вопросы и ожидаю от них ответов. И когда один из них отвечает мне правильно, то все они понимают тему, и эти знания остаются у них в головах.

И как же Вы делаете это теперь, когда студентов в аудитории не 30, а 300?

Тем же стародедовским способом. Я не использую PowerPoint. Занятия для младшекурсников я провожу у доски. Меньше скорость подачи материала, и поэтому людям легче за этим следить. Я часто стараюсь подвести студентов к неверному ответу на вопрос, а затем мы возвращаемся назад, я говорю им правильный ответ и прошу сохранить всю эту историю в их записях. Я хочу, чтобы они прошли неверным путем, а затем вернулись к правильному ответу.

И студенты не слишком сильно жалуются на то, что Вы не показываете им слайды?

Нет. Я не слышу жалоб. На самом деле, в Греции я читаю курс по человеко-машинному взаимодействию, который не читал в Мэдисоне. За последние пару лет это единственный курс, который я начал читать с использованием PowerPoint, потому что темой курса являются пользовательские интерфейсы, и курс усваивается гораздо проще, если студенты видят интерфейсы. И некоторые студенты жалуются. Они говорят: «ОК, используйте PowerPoint для интерфейсов, но для всего остального пользуйтесь доской».

В Иллинойсе, если Вы пишете что-нибудь на доске, студенты ноют, что им ничего не видно, поскольку аудитория настолько велика, что доску действительно не видно. PowerPoint может проецироваться на очень большой экран, и каждый сможет увидеть, что вы делаете.

В Афинах в больших аудиториях мы производим видеозапись лекций. Мы снимаем на видео доску, и эти изображения проецируются на экраны, чтобы студенты могли их видеть. И, кроме того, можно слушать и смотреть лекции из дома через Web.

Дэвид Девитт сказал, что нам нужна новая парадигма оптимизации запросов. Согласны ли Вы с этим? Какой могла бы быть эта парадигма?

Я не знаю, нужна ли нам новая парадигма, но, конечно, имеется много нерешенных проблем, и нам нужно этим заниматься. Если сработает имеющаяся парадигма, замечательно; иначе будет нужна новая парадигма. Ключевой проблемой является неооднозначность: смешивание оптимизации и выполнения запросов; оптимизация в расчете на разные вида ответов, неточных ответов; оптимизация в расчете не на скорость, а на полноту или актуальность данных; оптимизация в распределенной системе, где имеются автономные системы, которые могут выдать некоторые ответы, но их невозможно контролировать. Если пожелать охарактеризовать эти разные проблемы некоторым общим образом, то я назвал бы их проблемами неоднозначности. Для их решения, безусловно, требуется серьезное продвижение вперед, и может потребоваться новая парадигма оптимизации.

Вы интересуетесь проблемами человеко-машинного взаимодействия (human-computer interaction, HCI), и этой областью сообщество баз данных традиционно занималось очень мало. Есть ли что-то новое для нас?

Я думаю, что что-то новое появится, если мы погрузимся в эту область. В сообществе HCI имеется громадный прогресс в области пользовательских интерфейсов в целом. Запросы к базам данных и взаимодействие с базами данных – это специальная форма пользовательского интерфейса, и с ней могут быть связаны особые трудности, которые не дают нам добиться большого прогресса. Но мы не можем быть в этом уверены, поскольку тратим на изучение этого вопроса недостаточное время. Для простых запросов мы сделали QBE, мы создали возможность запросов через формы, и сейчас подобным образом работает Web. Но как выражать агрегатные запросы, как выражать вложенные запросы? Это трудная задача, но мы должны найти время и решить ее.

Следует ли людям, работающим с системами баз данных, заботиться об эквивалентности схем?

Стоунбрейкер говорит «нет», эквивалентность схем составляет только 5% проблемы. Я бы сказал «да», но в более широком смысле, важна не только эквивалентность одной схемы другой схеме. Большая часть мира не является основанной на схемах, а отображения все равно требуются. Давайте сложим в один большой мешок все элементы сущностей (элементы данных, элементы схемы и все, что угодно еще) и посмотрим, как можно определить эквивалентность мешков.

Вы выполняли исследование в контексте расширенной реляционной модели данных. Какие новые проблемы возникают, если пожелать порассуждать об XML-схемах?

Я не думаю, что любой новый бренд порождает новые проблемы. Проблемы всего лишь становятся более трудными, поскольку реляционный мир является более структурированным. В мире XML часть структуры теряется, и отображение становится менее понятным. Некоторые люди получили в этом направлении хорошие результаты.

Не могли бы Вы сказать несколько напутственных слов для начинающих исследователей в области баз данных и практиков?

Старайтесь думать нестандартно. Обращайтесь к проблемам, которые еще никто не заметил. В особенности, как я уже говорил, старайтесь обнаружить проблемы, которые имеются у других ученых. Пытайтесь решать эти проблемы. Этих проблем очень много. Их решение производит большой практический эффект. Ранее я упоминал несколько таких областей, позвольте мне не повторяться. Но мой совет: покиньте свою узкую область и сотрудничайте со специалистами из других научных областей. Некоторые из нас должны продолжать работать над разными серверными программными средствами и решать классические проблемы, заново возникающие в новых средах. Но подавляющему большинству, в особенности, новичкам следует идти в другие науки и производить там раскопки. Там много золота.

Какая из предыдущих исследовательских работ Вам более всего дорога?

Кого из своих детей я люблю больше всех?! Конечно, особое место в моем сердце занимают исследования в области гистограмм. Эта работа была восхитительной и непохожей на другие. Кроме того, эти исследования оказали влияние, наибольшее среди всех моих работ. На эту проблему могли обратить внимание исследователи за много лет до меня, но они этого не сделали. Проблема была правильно поставлена, и нашлось ее очень интересное решение. Так что я люблю эту работу. Я люблю и свою работу в области научных баз данных. Она не оказала столь большого влияния, но я считаю ее очень важной для систем, которые сейчас создаются в моей группе и другими моими коллегами. Я также очень увлечен персонализацией, ей посвящен мой последний по времени проект.

Какие проблемы Вы видите в области разработки моделей пользовательских предпочтений?

Модели пользовательских предпочтений и персонализация в целом – это область, в которой вы должны отойти от машины и обратить внимание на человека. И тогда все выходит из-под контроля. Люди непредсказуемы. Мы не знаем точно, как функционируют люди. Так что предложить модель предпочтений, того, как люди думают о предпочтениях, исключительно трудно. Да, я полагаю, что надежда имеется. Есть некоторые модели, или некоторые частичные модели, которые, как кажется, ведут себя правильно. Некоторые из них полезны в областях баз данных и управления данными в целом. Другие модели предназначены для других видов приложений. Для создания моделей, по крайней мере, на некотором уровне требуется взаимодействие компьютерной науки и психологии, что делает эту работу очень увлекательной.

Если бы у Вас чудесным образом появилось время на еще одну дополнительную работу, чем бы Вы занялись?

Вероятно, я занялся бы пользовательскими интерфейсами к базам данных. Я думаю, что в этой области можно кое-что сделать. Есть много разных вещей, над которыми я хотел бы поработать, но с высшим приоритетом над пользовательскими интерфейсами.

Если бы Вы могли изменить в себе, как в исследователе из области компьютерных наук, какую-либо одну черту, что бы Вы изменили?

Я бы хотел больше знать математику. Это помогло бы мне продвинуть некоторые области сильнее, чем я могу сделать это сейчас. И, если говорить про продвижение, я хотел бы изменить в себе следующее. Когда вы работаете над некоторой проблемой, то после некоторого периода работы переходите к следующей проблеме. В некоторых случаях я перехожу к следующей проблеме слишком рано. Иногда нужно было бы задержаться и продвинуться немного дальше.

Если оглянуться назад, на какой теме Вам следовало бы задержаться подольше?

Нужно было бы потратить больше времени на неоднородность и эквивалентность схем. Нужно было бы задержаться на пользовательских интерфейсах, я кое-что сделал, но слишком рано переключился на другую работу.

Большое спасибо за сегодняшнюю беседу.

Благодарю Вас.



Комментарии

Сергей Кузнецов, Thu Mar 22 16:39:55 2007:
Это сравнительно нетрудно сделать. В конце сентября-начале октября 2007 г. в Варне состоится очередная конференция ADBIS (http://www.adbis.org/), где сопредседателем программного комитета как раз является Янис. Думаю, что, если туда поехать (никаких проблем, кроме денежных), то вполне можно и познакомиться, и побеседовать с Иоаннидисом.
Tany, Thu Mar 22 06:53:14 2007:
Вот я этим человеком я бы с удовольствием познакомилась и побеседовала=)

Комментарии заморожены.

Последние комментарии:

Самое интересное:


© 2004–2009 Проект CITCITY.ru